Каждый, по крайней мере, слышал об экологии и заботится о своем здоровье, однако реализовать в Украине свое право на безопасную окружающую среду удается мало кому.
Об экотрендах, коллективных исках и о том, как вдохнуть жизнь в экологическое право в Украине, «Украинскому адвокату» рассказал Павел Куфтырев, управляющий партнер GRECO.
– Павел, кейс вашей компании относительно коллективных исков — очень интересный прецедент защиты экологического права граждан, однако я не могу не спросить, почему вы назвали компанию GRECO?
— Конечно, когда выбираешь название для собственной компании, ищешь что-то такое, что отражало бы ее и твою суть. Вариант GRECO оказался на пересечении моих увлечений и векторов нашей деятельности. Это можно объяснить в зависимости от обстоятельств одной из нескольких версий. Можете выбрать ту, которая вам нравится, или использовать все.
У меня есть несколько хобби, которые являются моей страстью. Одно из них — шахматы, в которые я играю с четырех лет, возглавляю Федерацию шахмат г. Киева и являюсь вице-президентом Федерации шахмат Украины. Одним из первых чемпионов мира по шахматам, правда, не коронованным официально, был шахматист Джоакино Греко.
Второе мое увлечение – искусство, живопись. Очень люблю современное искусство, но моим любимым художником является Эль Греко.
– Вы назвали юридическую фирму по фамилиям художника и шахматиста?
– Не совсем. Но это созвучие, видимо, стало тем, что мне откликнулось, когда мы выбирали окончательный вариант.
Наиболее официальная версия названия – это сочетание в ней нашей основной специализации: Government Relations, то есть GR, и экологического права, то есть ECO. А еще это сокращение от «Great in ecology».
Ну и, конечно, созвучность названия с аббревиатурой Группы государств против коррупции Совета Европы тоже, можно сказать, имела влияние на наше название, потому что мы так же не терпим коррупцию в любых ее проявлениях, как, надеюсь, каждый, кто хочет развития нашей стране.
– Учитывая, что мы юридическое издание, обратимся к происхождению, где речь идет о GR и экологии. Насколько нужна государственная поддержка, когда реализуются какие-нибудь экологические кейсы?
— Со стороны может показаться, что это взаимосвязанные вещи, но на самом деле государство, его органы, которые должны заниматься вопросами экологии, не делают ничего. И это, мягко говоря, позор для такого государства, как Украина, учитывая актуальность экологических вызовов по всему миру. Когда люди сталкиваются с экологическим бедствием, то очевидна беспомощность власти в этих вопросах. Поэтому хорошо, что не мешают.
Дело «Васильковской трагедии» (Пожар на нефтебазе возле с. Крячки в Васильковском районе Киевской области 8–16 июня 2015 года. — Прим. ред.) это наглядно продемонстрировало. Юристы ЮК GRECO по этому делу представляли интересы ОО «Фонд преодоления последствий Васильковской трагедии» и смогли убедить заключить мировое соглашение, по которому было уплачено более 28 млн грн (эквивалент 1 млн долларов США) компенсации морального вреда, причиненного трагедией. Из них 22 млн были выплачены непосредственно потерпевшим.
При этом уже позже государственная экологическая инспекция насчитала 68 млн убытков, которые не смогла получить в бюджет. При всем уважении к работникам этого ведомства, с которыми мы всегда рады подискутировать и совместно действовать, но эффективность в этом кейсе не в их пользу.
Поскольку сегодня государство делает не совсем правильные шаги в сфере экологии, нужно его стимулировать к активности, привлекая инструменты гражданского общества.
— Каковы правовые инструменты у граждан, чтобы стимулировать власть и производителей улучшать состояние экологии?
— Еще недавно экологическое право в Украине было мертвой отраслью права. Очень надеюсь, что кейс Васильковской трагедии станет толчком к тому, что эта отрасль станет живым правом, то есть таким, которое может быть применено судом.
Украина ратифицировала все основные экологические конвенции. В частности, Орхусская (о доступе к информации, участии общественности в процессе принятия решений и доступе к правосудию по вопросам, касающимся окружающей среды) дает очень действенные инструменты для доступа информации и для участия общественности в экологических проектах. Мы даже разработали соответствующую форму запроса, которой свободно могут воспользоваться граждане, чтобы получить ответ о состоянии окружающей среды от любого государственного органа.
Но все возможности и национальных, и международных экологических норм не обладают эффективностью сами по себе, пока люди — граждане, юристы или государство не начнут их применять по назначению.
— Почему для вас так важна тема экологии?
— На самом деле это только один из аспектов того, что меня действительно интересует в контексте жизни на планете Земля — environmental health. По-украински это переводится как «гигиена окружающей среды», но речь идет именно о влиянии окружающей среды на состояние здоровья граждан. Экология здесь одна из составляющих.
И несмотря на то, что украинцы очень обеспокоены своим здоровьем, мало кто осознает, что где-то на 80% оно зависит именно от состояния окружающей среды.
Как любой человек, который задумывается об исчерпаемых ресурсах и анализирует причины ухудшения общего здоровья, я считаю, что гражданам нужно объединяться и совместно выступать за свое право на здоровую жизнь. Я хочу подчеркнуть: не против власти, не против бизнеса, не против производителей, а за здоровую окружающую среду для каждого. В конце концов, чиновники и директора заводов дышат с нами одним и тем же воздухом. Поэтому это действительно и глобальный интерес.
— Юристы GRECO инициировали первый в Украине коллективный иск в защиту экологического права. Расскажите об этом инструменте и о том, как вы обосновали его использование исходя из того, что соответствующий закон все еще не принят парламентом.
— На самом деле, коллективные иски — единственный действенный способ защиты экологических прав. И мы действительно использовали этот инструмент в Украине впервые.
Законодательство, а именно Законы Украины «Об охране окружающей природной среды» и «О защите прав потребителей», прямо предусматривают возможности подачи групповых или коллективных исков. Отсутствие в процессуальных кодексах правил рассмотрения коллективных исков, по большому счету, не мешает их подавать. Тем более что есть право подавать один иск не одним истцом. А сколько их может быть – два или два миллиона – не уточнено. Поэтому, и без специального закона подать коллективный иск можно.
Хотя будь такой закон, а его проект наши юристы подготовили еще несколько лет назад, то и процедурные вопросы решались бы проще, и сам инструмент пользовался бы большей популярностью. И наш законопроект ожидает внесения в парламент от имени Президента Украины.
Мне кажется, что бизнес его боится. Я о том бизнесе, владельцы которого предпочитают покупать имения и яхты за рубежом, вместо того, чтобы ответственно относиться к ресурсам и вкладывать средства в модернизацию производства и будущее в Украине.
Правда, нужно признать, не весь бизнес таков. Иногда вред является следствием какой-либо катастрофы или неосознания масштабов последствий своих действий. Но это не значит, что за нее не следует нести ответственность.
— В общем, есть ощущение, что мы говорим не об украинском кейсе, а о каком-то американском фильме.
— Например, «Темные воды» или «Эрин Брокович»? Это хорошие фильмы, и их действительно стоит посмотреть каждому, чтобы понять масштабы рисков и уяснить ответственность каждого индивида за безопасную окружающую среду.
Но ваше ощущение может быть вызвано и тем, что коллективные иски это также инструмент защиты прав, который зародился в американском праве. И мы экстраполируем его на наши украинские реалии, а почему не воспользоваться тем, что уже эффективно действует в мире?
Можно позаимствовать и идею фонда для финансирования экологических проектов, и выплаты компенсации потерпевшим, куда направлять средства экологического налога, который сегодня уплачивают украинские производители и на самом деле налогом не является, но попадает в общий фонд госбюджета.
Можно ввести страхование ответственности производителей, пусть даже добровольное, но оно могло стать конкурентным преимуществом.
— Ваши юристы представляли интересы общественной организации, возникшей уже после трагедии. Для коллективных исков создание ОО является необходимостью?
– Нет. Этого не требуется. Однако для упрощения коммуникации со всеми истцами и объяснения права представлять интересы каждого из них нашими юристами, а также для дальнейшего распределения компенсаций, был использован именно этот институт.
В мире есть две классические модели коллективных исков. Opt-in — иск подается в интересах лиц, которые заявили о нарушении права и изъявили желание присоединиться к иску. Мы подавали такие иски, потому что наши правила доказывания полномочий на представительство в суде позволяют использовать именно эту модель. Модель opt-out позволяет кому-то одному подать иск в интересах всех заинтересованных лиц, определенных по определенному критерию, например, всех жителей города, а соответствующие жители могут заявить о нежелании своего участия.
То есть opt-in – защищает присоединившихся, а opt-out – тех, кто не отказался от защиты.
— Первый коллективный иск закончился заключением мирового соглашения. Это в подобных делах лучший выход?
— Как и в любых подобных спорах, затрагивающих чувствительные для масс темы, мировое соглашение будет лучшим вариантом. Для потерпевших это означает гарантию получения возмещения и получение ее в более короткие сроки, чем пришлось бы ожидать решения суда, затем обжалования и процедуры принудительного взыскания.
Для ответчиков это возможность сохранить репутацию, проявить свое социальное сознание. Учитывая особенности судебных разбирательств и исполнительного производства в Украине, конечно, мировое соглашение является наилучшим вариантом для обеих сторон.
— Как определяли сумму компенсации?
— Это очень непростой вопрос. Сейчас мы последовали процедуре взыскания морального вреда, ведь оценить вред здоровью в Украине, особенно вызванный канцерогеном или загрязнением окружающей среды, невозможно.
Собственно, у нас нет методики денежной оценки жизни человека и его здоровья, что уже давно, как бы это цинично ни звучало, есть в адекватных странах, понимающих ценность людей как экономического ресурса для государства. Но этот вопрос требует отдельного разговора.
Поэтому мы шли по доступной методике расчета морального вреда, воспользовались нашими собственными наработками и таким образом определили сумму исковых требований.
— Вы уже подали второй коллективный иск, теперь в отношении Николаевского глиноземного завода, и там, насколько известно, готовности к мировому соглашению нет.
— Я не могу комментировать все аспекты этого дела, учитывая, что производство продолжается, но действительно, наши юристы добились решения в пользу истцов в суде первой инстанции, в котором присуждено взыскать с завода загрязнителя 9,2 млрд грн компенсации на всех истцов (почти по 7 миллионов каждому из более 1200 человек, объединившихся для защиты своих прав). Имущество ответчиков арестовано в пределах заявленых исковых требований, чтобы затем иметь реальную возможность выплатить компенсации.
— По этому делу можно прочитать, будто вы таким образом давите на бизнес.
— Ну, тогда вообще можно любое обращение в суд назвать давлением. Особенно если оно сопровождается заявлением об обеспечении иска.
Здесь очень тонкая грань, которую нужно ощутить. Мы ведь не просим закрыть завод или остановить его деятельность. Мы понимаем важность производства для экономики и государства. Мы помогаем гражданам, проживающим возле завода, являющегося большим загрязнителем, отстоять их право на безопасную окружающую среду. И это касается, прежде всего, самих работников завода. Компания, с другой стороны, получает сигнал, мы говорим, что в ХХ веке нельзя использовать способы работы, которые были нормальные полвека назад. Мы обращаем внимание на то, что производство должно быть ответственным, максимально экологичным. Пора меняться, надо утилизировать отходы, надо думать об устойчивом развитии и безопасном производстве.
Кто-то еще живе, рассчитывая, что здесь он заработает денег, а его дети поедут в более комфортную или экологическую страну и будут жить там, но это так не работает — у нас единственная планета Земля, и в природе все взаимосвязано Поэтому от вредных выбросов или отходов не скроются ни собственники предприятий, ни их близкие.
Если возвращаться к делу МГЗ, то красный шлам – это отходы производства, которых нельзя избежать. Однако они очень токсичны, что в совокупности с другими факторами может усугублять риск возникновения тяжелых заболеваний. Чтобы убедиться в этом, достаточно взглянуть на статистику распространения онкологических заболеваний по Украине.
Экономически развитые страны уже к этому пришли эволюционным способом. Сознательные правительства признали, что нельзя простить компаниям что-либо только потому, что они платят налоги в бюджет. Однако вопрос наполнения бюджета средствами от производителей, особенно местных, слишком острый для Украины, чтобы надеяться на то, что центральная или местная власть будет драйвером экологических изменений. Но они неизбежны, и чем раньше это осознаем, тем лучшую экологию и окружающую среду сможем сохранить. Поэтому здесь важна консолидация усилий общественности для того, чтобы продвигать экотренды в производство.
— Безопасные фильтры на мусоросжигательных заводах в центре городов в Украине возможны?
— Вполне. Мы к этому придем. Хочу, чтобы это произошло как можно раньше.
— В каких сферах могут быть актуальны коллективные иски?
— В любых, где стоит вопрос о правах большого количества или неопределенного круга граждан. Конечно, это должно быть во всех случаях защиты прав потребителей, когда речь идет о продуктах питания, лекарственных средствах и товарах медицинского назначения. Это может быть актуально также для потребителей финансовых услуг, вкладчиков или заемщиков банков и других финансовых учреждений, инвесторов в строительство или просто жителей многоквартирных домов, общин и отдельных групп населения, акционеров и т.д.
И этот инструмент уже можно использовать. У нас есть два примера подачи коллективных исков, когда такие иски были приняты к производству. То есть, судебной практики сегодня достаточно для того, чтобы и без специального закона и урегулирования в процессуальном законодательстве внедрять этот инструмент защиты прав граждан.
